№ 669 – выйти из строя!
Морозный воздух оглашался бранью, грубой российской матерной бранью. День за днем, из года в год, из пятилетки в пятилетку тянется лагерный срок. Он одинаково страшен для всех: для уголовников и политических. Впрочем, не одинаково, блатные в лагере – дома, а вот репрессированная 58-ая (политическая статья), состоящая чаще из людей интеллигентных профессий и духовенства, практически обречены.
Целые сословия, целые общественные формации подпадали под жернов…. советской политмашины – государственного аппарата насилия.
Их имена и фамилии, обагренные кровью и потом, ещё долго будут пылиться в архивах в делах под грифом «Совершенно секретно», а потомки будут лишены права узнать о них хоть малые сведения.
В жертву Молоху приносилась Россия, в лице своих лучших представителей, которых ( не партию), а именно этих сгинувших, нужно назвать честью и Совестью нашей эпохи.
Можно по пальцам пересчитать священников и архиереев, не понесших крест лагерей и дальних ссылок. Церковь в этом процессе особенно пострадала. (изменила). Церковь, как структура в государстве нравообразующая попала в первую очередь в список на уничтожение. Обезличенным бездуховным народом – зомби легко управлять. Способных думать, чувствовать и верить режим отказывался терпеть.
Новомученики, переходя в вечность, становились, против ожидания, небесными светочами, земным указующим Путь.
Наша Камчатка одной из первых принесла жертву духовную… Руководство ОГПУ первым отчиталось перед Центром об уничтожении храмов и всех священников. Боголюбивое Мильково превратилось в колхоз Безбожник. Остается удивляться, что сохранилось название города – Петропавловск.
На фото: Исповедник — митрополит Нестор (Анисимов). Камчатский архиерей и миссионер, прошедший сталинские лагеря.
В годы безбожных пятилеток из душ и сердец вытравливали веру. Страшнее всего то, что нас научили жить без Бога, а значит и без каких-либо возвышенных духовных и нравственных ориентиров.
Ныне на Камчатке, как и во всей стране идет процесс духовной ремиссии: строятся Церкви и в сердцах, что самое главное, паки и паки появляется вера. Нашим людям отверзается Небо, такое далекое и такое родное.
Было: варвары — епископа,
Кто смеясь, кто под приказом,
В прорубь черную неистово
Окунали раз за разом.
Век ХХ-й слезы льет
По щекам Отчизны.
Слой на слой ложится лед
В кольца Вечной жизни.
Было: муками мытарскими,
Истязав Архимандрита,
В храме, над Вратами Царскими,
Вешали его открыто.
Век ХХ-й. Как во сне,
Вечность обретая,
Год за годом по стране
Льется кровь святая!
Было: помахав бумажками
О «вине» Архиерея,
Ставили на теле шашками
Крест апостола Андрея.
Век ХХ-й. Вся земля
Стонет в укоризне.
Стала смертная петля
Вехой вечной жизни.
Те пожарища суровые
Даже время не остудит
Петли… Проруби свинцовые,
- Было… Было… А что будет?
(«Новомученики», Евгений Санин)
Иеромонах Дорофей (Урусов).
