Христианское отношение весьма далеко от «непротивления злу насилием». В православном мире данный вопрос традиционно рассматривается как часть более общей проблемы существования зла и способов сопротивления злу. Если для Толстого и Ганди неучастие в войне является безусловным требованием, то с христианской точки зрения война не является неким абсолютным злом, неучастие в котором способно обеспечить человеку спасение, а участие — непременно обречь на погибель.
Иоанн Креститель на вопрос пришедших к нему воинов: «А нам что делать?» — отвечал: Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем (Лк. 3, 14). Иоанн не предложил воинам сложить оружие и перестать выполнять свой воинский долг.
История ранней Церкви знает много христиан, оставшихся воинами и после принятия крещения. Многие из них были военачальниками… В одном из своих посланий св. Афанасий Великий (IV в.) писал: «Убивать не позволено, но истреблять неприятеля на войне и законно, и достойно похвалы; почему отличившиеся во бранях удостаиваются великих почестей, и им воздвигаются памятники, возвещающие об их заслугах». Каноничность данного послания была подтверждена на V и VI Вселенских Соборах, обладающих в Православии высшим догматическим и каноническим авторитетом.
Но даже и эта оценка не означала прямого церковного благословения или церковного освящения убийства неприятеля на войне. В том же IV в. авторитетнейший христианский св. Василий Великий в 13-м правиле установил: «Убиение на брани отцы наши не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но может быть добро было бы советовать, чтобы они, как имеющие нечистые руки, 3 года удерживались от приобщения Свв. Тайн». Иными словами, солдаты, участвовавшие в военных действиях и убивавшие, в течение 3 лет не могли причащаться в Церкви. При этом Церковь никогда не отказывала и не отказывает в причастии и всегда молилась и будет молиться о тех, кто отправляется в места боевых действий и исполняет свой воинский долг.
Наконец, именно на войне со страшной очевидностью становятся понятны слова Христа: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Эти слова не только констатация факта, но и призыв, который всегда обращен к каждому христианину. В момент военной опасности этот призыв не позволяет христианину оставаться пацифистом.
В. Л. 
Гневайтеся и не согрешайте (Пс. 4, 5)
Есть ли критерий — христианский,— по которому можно было бы судить, когда война является справедливой, а когда — нет? И может ли вообще война быть справедливой? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо выяснить, что делает убийство злом. Очевидно, что не сама по себе смерть. Убийство становится злом, лишь если совершается по ненависти к человеку. В. Соловьев хорошо сказал об этом: «При убийстве зло состоит не в физическом факте лишения жизни, а в нравственной причине этого факта — в злой воле убивающего»… Но при этом злобу нельзя смешивать с гневом, ибо бывает и праведный гнев. Вспомним, как Сам Христос, войдя в храм и увидев там торговлю, сделал кнут и начал им выгонять торговавших. Сам Христос говорит иудеям гневные слова: «Змеи, порождения ехидны, гробы окрашенные, снаружи кажущиеся святыми, а внутри исполненные всякой мерзости»… Как известно, многие христиане в первые века оставались воинами и даже были военачальниками. Они считали нравственно оправданной войну, когда нужно было силой противостоять нападавшему врагу. Поэтому в Церкви среди святых всегда было большое число воинов.
А. И. Осипов, профессор МДА
