Она – женщина среднего возраста. Молчаливая и замкнутая в себе. В храме ее можно видеть каждое воскресенье. Она приходит задолго до службы, покупает свечи. Потом, едва заметно шевеля губами, читает молитвы перед каждым подсвечником и ставит по одной свече. Она редко с кем общается. И, если когда и разговаривает, то только в случае необходимости. У нее свой собственный круг друзей, причем, весьма малочисленный. Про нее почти ничего не известно. Потому, что даже друзьям она о себе почти не рассказывает. Я ее знаю из прошлой жизни. Ее и моей. В нашей общей прошлой жизни мы с ней вращались в общем круге знакомых. И поэтому я о ней много чего знаю. Я не буду называть ее имени и того места, где мы с ней встречались, потому, что с она мне весьма симпатична сейчас. Но ее история может быть поучительной.
Она- женщина с прошлым. У нас у всех есть свое собственное прошлое, или, как говорит моя близкая подруга, «свой скелет в шкафу». У нее прошлое особенное. В прошлом она была любовницей. Нет, не чьей-то конкретной любовницей, а Любовницей вообще. У нее это было такое жизненное кредо. Она не отличалась какой-то особой дивной красотой, но в ней было что-то такое, что заставляло мужчин поворачивать голову ей вслед, и от одного только взгляда ее манящих, темных глаз, от легкого взмаха длинных густых ресниц, мужики теряли голову и готовы были сложить к ее ногам все. Деньги, карьеру, верность и семейное благополучие. А попавший хотя бы раз, по ее собственному капризу, никак иначе, в ее объятья, навеки становился ее преданным рабом. Только ей не нужны были ничьи ни верность, ни преданность, ни любовь. Она в любовь только играла. Причем, иногда так увлекалась очередной своей «забавой», что могла поверить сама на какой-то короткий миг, в ту любовь, в которую она играла. Как талантливый артист вживается в свою роль, так и она вживалась в роль той, кого она в данный момент играла. Если она «любила» кого-то, то удачливый обладатель «счастливого билетика», был готов уже через несколько дней предложить ей руку, сердце и счет в банке. Она умела быть «самой-самой» женщиной. Она умела слушать мужчин. Причем, слушала их с таким выражением лица, словно все, что говорил ей очередной ее поклонник, имело для нее важный смысл. Она слушала их, внимательно глядя в лицо собеседнику и, по мере того, что она слышала, менялось и выражение ее лица. То оно было внимательно-задумчивым, то сострадательным, то восхищенным. У не была замечательная мимика. Мужчины испытывали перед ней и благодарность и восторг. Она была им одновременно и любовницей, и другом, и матерью. Она могла выслушать все их жалобы и нытье на свою «неудавшуюся семейную жизнь», на «придурка начальника», на «завистников коллег». Она могла своим спокойным, нежным, как воркование голубя, голосом успокоить страдающего комплексом неполноценности по поводу мужских способностей престарелого лысеющего “папика”, жалующемуся о том, что ему часто это выговаривает собственная жена, и внушить ему мысль, что ему цены нет, как любовнику. Причем обязательно доказать ему это на деле, сыграв искусно роль женщины, вопящей от восторга. Могла внушить мысль бездарному руководителю, что он – само совершенство, а все его сотрудники просто ему завидуют. Очень тонкий психолог, она каждого видела насквозь, и чутко улавливала своей врожденной интуицией, что именно требуется от нее очередному кондидату в «любимые».
Но она, по –большому счету, их «использовала». Только очень близкие ее друзья знали, что не мужчины выбирают ее на вечеринках и светских тусовках. Это она их выбирает. Причем, выбирала целенаправленно. Того, кто был ей нужен для каких-то ее целей, как фрагмент того кружева вечных интриг, плести которые она научилась чуть ли не с пеленок. Зная психологию людей, она умела использовать все низменные наклонности человека в своих интересах. На светских вечеринках за ней наблюдать было одно удовольствие. Она соблазняла мужчин с таким видом и выражением лица, словно и сама не подозревала о том, насколько соблазнительно она выглядит в глазах у окружающих мужчин. Хотя, каждый ее взгляд, каждый жест, был точно выверен и отточен. Каждая деталь одежды была продумана до мелочей, хотя, на первый взгляд могло показаться, что о своей внешности она мало заботится. Она точно знала, когда нужно быть ангелом, а когда безжалостной стервой. Когда нужно было быть скромной, неопытной , мало что знающей о мужчинах девушкой, а когда разнузданной вакханкой, способной свести с ума любого, попавшего в ее мягкие лапки мужика. Если быть любовницей это наука, то она была в этой области академиком. Причем, она могла, по своей прихоти, соблазнить самого, казалось, верного семьянина, нимало не заботясь о том, что, по-сути, может походя разрушить семью. Если кто-то не пал сразу в ее нежные объятья, то она становилась настоящей охотницей. Она преследовала свою жертву с умением и хитростью, присущей такому сорту женщин. И, в итоге, жертва падала к ее ногам. И, чем труднее ей было «завоевать» свою жертву, тем большее удовольствие она испытывала, когда несчастный терял все, и бедный, страдающий сдавался на милость победительницы.
Она никогда не задумывалась о нравственном аспекте своего поведения. Она могла «увлечься» с одинаковой легкостью как солидным, обеспеченным начальником, так и простым работягой –автослесарем. Или сантехником. Смотря что ей в данный момент нужно – ремонтировать машину или заменить раковину.
Она даже пару раз выходила замуж. Но не потому, что любила своих избранников, а потому, что любила детей. У нее и дети были. Их она боготворила и была готова на любые жертвы. Большинство ее романов были ею заведены именно ради детей. Маленькая зарплата – пристальное внимание на начальника, пара-тройка «умных и по существу» замечаний и предложений, затем внушить мысль, что она для него незаменима и что на данном предприятии нет специалиста лучше ее. При случае, пара соблазнительных жестов, особенный, присущий только ей взгляд, и новая должность с повышением зарплаты обеспечена. Улучшение жилплощади – на прием к мэру города, нежным голосом душещипательная история, внушение мысли своему «избраннику», что он один имеет власть миловать и карать, и что посетительница, от его «мужественного взгляда», забыла за чем пришла, и новая жертва у ее ног с ордером на новую жилплощадь. Как это ей удавалось, для меня и поныне остается загадкой. Наверное, действительно она была колдуньей, как называли ее попавшие к ней в зависимость поклонники. Надо отдать ей должное. Она со всеми расставалась легко. И с мужьями и с любовниками. Они навсегда оставались ее благодарными друзьями, причем каждых был уверен, что только одному ему удалось стать для нее тем единственным, который навсегда остался в ее сердце. Ни один не держал на нее зла, и при случае, она обращалась к ним за помощью уже как к добрым друзьям.
Эта жизнь для нее не была чем-то неправильным или порочным. Она искренне считала, что ничего постыдного и зазорного нет в ее поведении. Даже то, что дети, уже подрастая, стали понимать, как мать использует мужчин в своих целях, не смущало ее. И, когда дочь копировала ее жесты и манеры, только улыбалась, видя, как ее девочка с детства вертит мальчишками, которые толпой вьются вокруг нее.
Но однажды наступил день, когда пришло наказание. Видимо Бог, читающий в душе каждого, из-за одного только того, что эта падшая и заблудшая женщина жертвенно любила своих детей, решил спасти ее и попустил случится тому, что случилось. Одна из обиженных ею жен, муж которой ночами путал имя своей жены и называл имя моей героини, отчаявшись от ревности, решила насмерть извести соперницу. Найдя где-то в глухой деревне, сильную бабку-колдунью, обратилась к той за помощью. Бабка, наговорив сильнейший заговор на горсть земли, велела подсыпать его разлучнице под порог. Моя героиня не верила ни в Бога, ни в черта. Конечно, она не отрицала существование ни того, ни другого, но для себя это не считала необходимым. Но, Всемилостивый, видимо, именно таким образом, решил спасти ее от себя самой. В один из дней, моя героиня, переступив порог дома, почувствовала странный звон в ушах, потом в глазах резко потемнело, и ей показалось, что за ее спиной разверзлась бездна, в которую она стремительно падает. Видение длилось доли секунды, поэтому она не придала ему значения. А вечером почувствовала, что умирает. Она в прямом смысле слова ощущала себя умирающей. У нее путалось сознание, немели конечности, сердце не желало перекачивать кровь, дыхания не хватало. И, когда уже онемело лицо, и моей героине показалось, что она окаменевает, в голове родилась и возникла мысль: «Боже! Нет! Я не хочу умирать!» Уже улетая сознанием в разверзшуюся под ногами бездну, она молилась, зная, что кроме Него, ей уже ничего не поможет задержаться на этом свете даже на миг. Ничто не остановит того процесса, который происходил с ней и название чему – смерть. И поэтому она со всей силой молилась, уже не имея возможности говорить, а только еле-еле шевеля губами, но крича всей душой «Господи! Не ради меня, ради моих детей! Дай мне еще один шанс! Я не могу умирать!»
И Бог услышал. Процесс улетания в смерть прекратился. Сознание прояснилось, но осталось недоумение: «За что?» Этот вопрос не давал покоя. Он мучил и днем и ночью. Ответа не было. Но мысль, что это связано как-то с Богом, что именно Он, остановивший этот процесс, может дать ответ, навел на мысль, что надо сходить в церковь. Они должны знать, что с ней произошло? И как теперь жить. Тем более, обследования всех врачей показали, что она абсолютно здорова. За исключением легкой депрессии, развившейся, возможно, в результате перенесенного потрясения. Но, она чувствовала, что если в ее жизни ничего не изменится, то она может умереть окончательно. Поэтому, решив получить ответ на мучивший ее вопрос, отправилась в ближайший храм.
В церкви старенький седой батюшка, выслушав все ее жалобы, проговорил: « Как же ты хотела? Разве правдою жила?» «Ну так сделайте что-нибудь, молитву какую-нибудь прочтите, или что там у Вас принято?» Батюшка укоризненно покачал головой: «Всю жизнь грешила, не каялась, а хочешь, чтоб кто-то молитву прочел, и все бы прошло? Так не бывает. Грехи-то грязные, и душа от них грязная. Надо бы помыть душу-то.. В баньку ходят мыться люди, тело чистят, а и душу надо очищать.» «Как же ее очищать?» «Исповедь для того дана. На вот тебе книжечку, тут все прописано и как к исповеди подготовиться и молитвы какие прочитать надо. А утром завтра приходи пораньше.»
Пришла она домой, села к окну, открыла книгу ту, что дал батюшка. Книга та «Опыт построения исповеди» называлась. Начала читать. Да как полились слезы у нее из глаз. Сколько жила – так не рыдала. Так, рыдая, и заснула с книжкой в руках. Всю ночь ей снился черт страшный, подмигивал, звал побаловаться с ним. Утром ни свет ни заря проснулась , как подскочила, дочитала молитвы и пошла в церковь. Батюшка заметил ее, позвал исповедоваться. Долго выслушивал все, что плача и утираясь платочком она ему рассказывала, а потом произнес : «Властью, данной мне от Бога… Отпускаются тебе, чадо, грехи твои .» Перекрестил ее и велел ходить в церковь каждое воскресенье. Так и ходит она по сей день, каждое воскресенье. Научилась читать молитвы, креститься, ставить свечи. Дети, сперва не поняв перемену, произошедшую с матерью, потом привыкли, стали интересоваться, зачем она это делает. Она собрала их, уже довольно взрослых и все им рассказала. Они, выслушав ее, поняли и признали ее право на новую жизнь.
Вот выросли уже дети, разъехались. Пишут матери письма. Звонят. А она ходит в храм. Каждое воскресенье. Молится за своих детей, просит Бога простить все грехи ее.
Уже много лет прошло. Сильно изменилась моя героиня. На лице нет ни грамма косметики, одежда строгая и не вызывающая. И вся она стала как бы неприметная, прячущаяся от излишне любопытных глаз. Она не общается ни с кем из прошлой жизни. И даже те платья и наряды, что оставались у нее от прошлого, раздала или выкинула, чтобы ничто не могло искусить взгляд человека, который на нее случайно посмотрит. Мне нравится эта женщина. И я никогда не назову вслух ее имени, чтобы не искушать людей ненужными воспоминаниями о той, кто когда-то одним решением перевернула свою жизнь на 180 градусов.
/ Если Вы узнали кого-то в моей героине, то вы, скорее всего, ошиблись/
р. Б. Таисия (Блог "Василиада ")
