«Будь первым!», «Ты – звезда!», «Ты этого достоин!». Для многих эти, можно сказать, гипнотические установки, звучащие с экранов телевизоров, на тренингах личностного роста и уже просто в обиходе, становятся основным принципом жизни и достижения успеха, восхождения на вершины «звездной лестницы». Те, кто не умеет быть первым, стараются подражать и благоговейно восхищаются своими кумирами. В то же время психологи говорят о низкой самооценке множества людей, о возникающих вследствие этого проблемах взаимоотношений, душевных срывах, алкоголизме, наркомании… Человеческое общество больно, и чем сильнее проявления этой духовной болезни, тем менее оно это замечает. Страшно себе представить, если бы только гордыня и тщеславие правили миром.
К счастью, есть и всегда были люди, которые не заботятся о суетной славе, повышении самооценки и оценке их окружающими. Их мировоззрение не меняется под влиянием моды, идеологической конъюнктуры и изменения научных парадигм. Основной смысл их жизни и предназначение при любом политическом порядке и при любых веяниях духа времени – быть с Богом, жить не для себя.
Именно таким был почивший два года назад известный во всем православном мире старец, духовник Псково-Печерского монастыря, архимандрит Иоанн (Крестьянкин).
Отец Иоанн прожил долгую – почти девяносто шесть лет – и очень нелегкую жизнь. Такую же нелегкую, как и сотни тысяч православных исповедников и других наших соотечественников, чье время пришлось на период безбожия, репрессий, гражданской, первой и второй мировых войн. Он с самого раннего возраста выбрал путь служения Богу и Церкви и никогда не сворачивал с него. Даже, когда ему, за свою веру находившемуся под следствием, пришлось переносить пытки, а затем идти по этапу. Тяжелая лагерная жизнь не сделала его черствым по отношению к людям, и еще больше воспламенила его любовь к Богу. Он очень любил людей, и люди всегда и везде тянулись к нему. Так было на многочисленных приходах, где он служил после освобождения, и когда стал монахом – насельником древней Псково-Печерской обители.
И новый небесный покровитель, полученный им при постриге в 1966 году, апостол любви Иоанн Богослов, конечно же, был выбран его духовником иеросхимонахом Серафимом (Романцовым) неслучайно. Исходящая от отца Иоанна любовь привлекала к нему людей за утешением, духовным советом, просьбой о молитве. Истинно народным печальником и молитвенником назвал его наш патриарх Алексий II. Тысячи людей приезжали к нему в Псково-Печерский монастырь. В том числе, известные политики, представители элиты из сферы науки, бизнеса, культуры. Конечно, и священнослужители, и простые православные и ищущие Бога люди. Кому-то посчастливилось окормляться у батюшки и переписываться с ним много лет.
На фото: Архимандрит Иоанн(Крестьянкин) незадолго до смерти.
На фото: На отпевании.
Живя на Камчатке, за тысячи километров от Печор, недавно придя по-настоящему к вере, я даже представить себе не могла, что, и моя жизнь будет непостижимым образом связана с архимандритом Иоанном. Так случилось, что мне на себе довелось испытать силу отеческой, святой молитвы старца.
И сейчас я не могу ответить себе, почему моя душа потянулась к отцу Иоанну. Наверное, и в этом сказывается любвеобильный, заботящийся обо всех Божий Промысел. В своей семье, с сожалением приходится признать, я не припоминаю ни одного священника или монаха, или просто глубоко верующего воцерковленного человека. Всем известно, что было в России совсем еще недавно. Единичные действующие храмы в основном лишь в крупных центральных городах. Вытравливалось, высмеивалось все, что связано с верой в Бога. За людей, за семьи, жившие, и сейчас живущие в ослеплении безверием, Господь посылает святых молитвенников, тех, которые хранили свою веру, не размениваясь на обещанный «рай на земле» и «скорое светлое будущее».
Уже в зрелом возрасте придя в Церковь, готовясь к своей первой исповеди по книге архимандрита Иоанна «Опыт построения исповеди», я не всё в ней могла воспринять. С чем-то поначалу спорила, от чего-то роптала моя душа. Но, слава Богу, уже тогда было понимание, что это другая мера духовности, от которой я пока очень далека.
Потом была другая духовная «встреча» с батюшкой. Связана она была с пресловутыми смущениями в рядах православных людей по поводу ИНН и штрих-кодов. О том, что нельзя принимать эти номера, и что в них скрыто «число зверя», я услышала почти сразу, когда стала воцерковляться.
В начале своей жизни в Церкви я старалась принимать на веру то, что не понимала или пока не знала. Но в этом случае мое доверие к человеческим суждениям и доверие Богу вступили в противоречие. Вскоре я прочитала мнение отца Иоанна (Крестьянкина), оно подтверждало то, что не цифры уводят нас от Христа, а суеверный страх, неверие в Божию любовь, сознательное отречение.
Еще тогда мне захотелось написать архимандриту Иоанну по одному важному для себя вопросу, но я не решалась сделать это, хотя часто мысленно обращалась к нему. Наверное, у меня бы не хватило решимости беспокоить известного старца, тем более, что проблема моя, хоть и важная для меня, не была вопросом жизни и смерти. Но однажды мне неожиданно предложили передать мое послание в Псково-Печерский монастырь. Я написала и с трепетом в душе ждала ответа. А письма все не было, как впоследствии мне стало известно, оно где-то затерялось. Почти ко дню рождения, в конце января, – неожиданная радость – поздравление с Рождеством Христовым. Потом на «Православии.ру» прочитала заметки об отце Иоанне архимандрита Тихона (Шевкунова).
Батюшка Иоанн готовился к переходу в иной мир и попросил людей, близко знавших его, составить воспоминания о нём заранее, так как запретить публиковать воспоминания после смерти невозможно. Я искала свидетельства других людей об отце Иоанне. Интернет выдавал разное, в том числе, и глупые, злобные измышления. Те, кто не понимает святых, пытается измерить их душу по своим меркам, не понимает, что чистое останется чистым, как бы не хотелось его замарать. Судя по его письмам, батюшка никогда не обижался на таких людей, молился и за них тоже.
на фото: "Со святыми упокой…"
Он был одним из немногих остававшихся еще среди нас, принадлежавших к другой эпохе – эпохе Новомучеников и Исповедников ХХ века. Связующее звено, один из тех, к чьему мнению прислушивались даже светские власти. Было тревожно на душе оттого, что остается таких людей все меньше.
Переживания после прочитанного заставили снова обратиться к нему перед Страстной седмицей 2005 года. Письмо было длинное, сумбурное, содержало много вопросов. Ответное письмо и поздравление с Пасхой Христовой пришли очень быстро. Ответ был короткий, добрый и мудрый, хотя до сих пор еще не совсем понятный. И именно на тот единственный вопрос, который больше всего был для меня важен. После этого письма я еще больше утвердилась в мысли, что всё должно придти в свое время, и в духовной жизни, как говорится, нельзя бежать впереди паровоза.
В конце того же, 2005 года, была поездка в Печоры, о которой я в тайниках своей души мечтала, но не ожидала, что она состоится, тем более, так скоро.
Стоя перед кельей отца Иоанна и зная, что он болен, никого не принимает, я, конечно, всё равно в глубине души надеялась на встречу. Это потом, уже, глядя на последние прижизненные фотографии батюшки в книге «Память сердца», я не могла сдержать слез, видя, как он был очень и очень слаб телесно.
«Дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41). Когда я через хожалку батюшки, Татьяну Сергеевну, попросила сообщить о себе, он (и это удивительно!) вспомнил меня сразу и передал в ответ на мою записку «Всех помню, о всех молюсь». Не принял, но попросил придти перед отъездом, чтобы передать через меня подарок Камчатскому архиерею, своему духовному чаду, тогда еще епископу, Игнатию. Своих вопросов, которые волновали меня в тот момент, и которые хотелось обсудить с духоносным старцем, я в записке задать не решилась. Осознание, что ответ мною получен, пришло позже, когда я вернулась в Москву. Эта мысль отчетливо возникла, когда я открывала дверь квартиры своей знакомой, у которой остановилась во время пребывания там.
Мне не пришлось встретиться с архимандритом Иоанном, почувствовать то, что чувствовали другие люди, находясь рядом с ним – его отеческую (некоторые говорили, что она была, сродни материнской) любовь и заботу. Но за два дня, проведенных мною в монастыре, наверное, и благодаря его молитве, я успела многое. Молилась в Михайловском соборе, где пребывает десница моей небесной покровительницы – святой мученицы Татианы (в день памяти которой я родилась). Там же исповедовалась, а потом и причащалась на ранней литургии в Сретенском храме. Побывала в Богом зданных пещерах и вышла оттуда с ощущением, как будто была на встрече с родными людьми, которых раньше знала только по книгам и по фильму о монастыре. Удалось побывать в самом древнем монастырском храме Успения Божией Матери, закрытом на ремонтные работы. Запомнились радостные, приветливые лица монахов, монахинь и трудников (почему-то я встречала именно таких), и моих соседок по монастырской гостинице. Уезжала я из обители с ощущением мира, покоя, радости в душе. Этот мир, укрепление, полученные в монастыре, очень помогли мне потом, когда наступило тяжелое испытание на духовную прочность.
На фото: Святые врата.
Так случилось, что буквально через несколько дней мне и моим близким пришлось пережить тяжелую утрату – смерть брата. И тогда я тоже просила батюшку Иоанна помолиться об умирающем Александре. И, может быть, не все поймут и поверят, как помогают в таких случаях молитвы, но мы действительно ощущали духовную поддержку в своем внезапном горе. А самое, пожалуй, главное: я запомнила, каким спокойным (упокоенным) было лицо умершего. И это лучшее свидетельство того, что Церковь не зря молится о живых и об усопших и того, как справедливы, актуальны и сейчас слова Священного Писания о том, что «много может молитва праведника». (Иак. 5:16)
А через полтора месяца, 5 февраля 2006 года, душа самого отца Иоанна, наконец, освободилась от земных уз. Все события того дня, когда праздновали Собор Новомучеников и Исповедников Российских, запомнились, отпечатались в памяти, и особенно один, много позже осознанный момент (примерное время кончины старца, около семи вечера по Камчатке) – кратковременное, ничем внешним не мотивированное, сильное чувство тоски и одиночества, как будто даже сиротства. И пусть опять кто-то не верит, что так бывает, но я думаю, что Бог дал почувствовать отсутствие прерванной переходом в вечность молитвы, чтобы осознать, как она необходима.
Когда готовился этот материал, меня спросили: считаю ли я себя духовным чадом отца Иоанна (Крестьянкина)? Тогда я не нашла, что ответить, потому что не думала об этом. Сказать, духовным, конечно, не могу, но чадом, безусловно, да. Ведь у батюшки было большое сердце, которое вмещало всех, и меня вместило тоже, раз я удостоилась его молитвы.
Недавно я прочитала книгу его воспоминаний, записанных Т.С. Смирновой «Память сердца», и поняла одну важную для себя вещь об отце Иоанне, почему он стал носителем такого редчайшего для нашего времени Божиего дара, как старчество.
Он всегда был чрезвычайно скромного мнения о себе, но очень благоговейно относился ко всем людям, к каждой душе, особенно же почитал своих духовных наставников и родителей. А этого как раз и не хватает нам всем в нашей теперешней жизни.
Возвращаясь к тому, о чем было сказано в самом начале, хочу добавить еще только то, что развивается мир, совершаются важные открытия в основном, наверное, благодаря активным, предприимчивым и честолюбивым людям. Но мир ещё стоит лишь потому, что есть на земле праведники, святые, освященные Богом, люди. Они, даже уходя на Небо, оставляют нам надежду, что и там продолжают помнить и молиться о нас.
Виолетта Макарова, сотрудник Камчатской епархии.
Фото : из личного архива автора и с сайта Псково-Печерского монастыря.
