Двадцать лет для тысячелетней истории Русской Церкви — ничтожный срок, по человеческим меркам – время неопытной молодости, но для современников возрождения Русского Православия из атеистического небытия, эти десятилетия явились значимой частью собственной жизни. Прерывание традиции в нашем духовном воспитании превратило нас всех в неофитов (новоначальных в вере) в стране с тысячелетним православным наследием. 6 октября Священный Синод Русской Православной Церкви на своём заседании принял решение о вступлении в силу решения Архиерейского Собора о лишении сана епископа Диомида (Дзюбана). Поставлена (надеемся) точка в затянувшемся «неофитстве» в Церкви, ревности не по разуму, источником которой, является духовное невежество и советское прошлое ревнителей, пытавшихся большевистскими методами продвигать свои идеи в Православии. Об этом заметка о.Михаила.
Иерей Роман Никитин (сайт «Наша Камчатка»)
Так уж получилось, но на Камчатке не было действующих храмов и постоянных священников почти 60 лет. Поэтому чтобы как-то воцерковить и приобщить нас, (меня и моих братьев и сестер) вере, мои родители постоянно вывозили нас на материк. Тратили все сбережения на паломнические поездки. Я вспоминаю теперь это время даже с некоторой долей ностальгии. Безусловно, это был один из интересных периодов жизни. Мы посещали храмы и монастыри Приморья, Москвы и Подмосковья, Санкт-Петербурга. Несколько раз были в Оптиной пустыни, в Дивеево и еще много где.
Благодаря таким путешествиям я познакомился с простой, но искренней верой нашего народа. С его удивительной неприхотливостью. Помню, как однажды в Черниговском скиту, паломников накормили супом с какими-то тараканами или жуками. И люди ели и даже добавки просили. С тех пор история восстаниям на броненосце «Потемкин» из-за испорченного мяса мне кажется просто нереально фантастической.
Сейчас не без доброй улыбки, вспоминаю, как часто в бесконечной очереди к какому-нибудь прозорливому монаху, я, одиннадцатилетним мальчишкой, засыпая, слушал рассказы паломников о различных чудесах, видениях, о вещих снах и чудесных исцелениях. Как ночевал в паломнической ночлежке Оптинского скита насквозь пропахшей дымом, и с падающими на голову тараканами. И ничего спал, как убитый. (Да, это вам не современные с евроремонтом паломнические гостиницы, тогда в 1989 г. Оптина пустынь только начала возрождаться.) А после, рано утром, часов шесть шли семьей на раннюю литургию. Хор монахов пел знаменным распевом. В храме полумрак, ярко горят свечи… и кое-где стоя на коленках, спит народ. Под знаменное пение, как я заметил не только хорошо молиться, но и, между прочим, спать. Что ж поделаешь, не всем досталось место в ночлежке. Некоторые коротали ночь прямо в лесу, среди вековых деревьев на аллеи старцев. Кстати о старцах…. Помню, как в жаркий июльский день поссорились паломницы, ожидающие приема старцев. Они выясняли, какой старец сильнее: Наум, или Кирилл. Едва не подрались. Чуть не пришлось самих старцев вызывать для примирения враждующих. Однажды нам все же посчастливилось попасть на прием к старцу Кириллу. И хотя я совсем не помню, что говорил отец Кирилл, но как сейчас помню его добрые глаза и старческие руки, которыми он гладил по очереди то нас детей, то кошек ластившихся к нему.
Помню, как поразил меня своей старостью, грозным видом, своей одеждой с костями и черепами, схиигумен Троицкой Лавры Селафиил. Позже он стал духовником нашей семьи. В жизни он оказался добрым и внимательным человеком. Ему было 89 лет. И не смотря на это, он позволял нам засиживаться у него в кельи до поздней ночи. Чаще всего мы дети, клевали носами там же в кельи. И отцу стоило не мало усилий, нас разбудить и дотащить до гостиницы. В один из таких вечеров, когда я уже готов был окончательно уснуть, я услышал: «Вы спрашиваете, когда это будет?» — рассуждал старец, отвечая на какой-то вопрос моих родителей, — «ну наверно тогда, когда Миша будет в семинарии учиться». Разговор потек дальше, а я невольно просыпаясь, подумал, какой Миша, и причем здесь семинария? Так за пять лет до фактического поступления в семинарию, когда я о ней даже и не помышлял, мне было предсказано, что я буду учиться в семинарии. Удивительно, но похоже и сам старец даже и не догадывался, о том, что он что-то предсказал. Он сказал об этом, как о чем-то само собой разумеющимся и, пожалуй, тут же об этом и забыл.
Однажды, угодил из любопытства на отчитку. Это было в Почаеве. Помню с каким ужасом наблюдал за буйством бесноватых. Я думал, что только в книжках бесноватых сковывают цепями. Оказалось и в жизни тоже. Эти дикие вопли, лязг цепей, корчующиеся на полу фигуры людей, у меня до сих пор перед глазами. Такого как там, я больше нигде не видел.
Службы в монастырях долгие и для меня казались утомительными, поэтому под каким-либо предлогом я убегал из храма и просто бродил по монастырю, или даже вокруг него. Замечая скопления людей о чем-то беседующих, я подкрадывался поближе и прислушивался к разговорам. Помню, как однажды один юродивый, собрав вокруг себя бабушек, рассказывал им о скором конце света и пришествии антихриста. И как в другой раз некий дяденька с бородой до пояса, в пиджаке и брюках заправленных в кирзовые сапоги, рассказывал собравшимся о знаках антихриста, и о том, как отличить нормальные иконы от сатанинских, якобы развешанных жидомасонами в наших храмах. И как после этого на службах в храмах, вместо того чтобы молиться, я вычислял «сатанинские» иконы и искал антихристовы знаки. И ведь находил! Помню, с каким негодованием я разглядывал храмовый цветочный орнамент. Вместо цветков мне виделись иудейские шестиконечные звезды. Я осторожно скользил по полу, боясь наступить на перекрестие плит. Мне казалось, что я наступаю на изображение креста. Я смотрел на монахов, священников и недоумевал, как они все это беззаконие могут терпеть. А может они и не терпят! Может они в сговоре?.. Да что там заговоры! Почти в каждом монастыре моей маме по секрету рассказывали о войне с китайцами, которая должна начаться в ближайшую осень. Нам советовали срочно покинуть Камчатку ибо, как предсказывалось, на Дальнем Востоке не останется в живых ни одного человека. Все уничтожит радиация. Однажды мы встретили в Троицкой лавре свою землячку, по совету «старца», бросившую все и сбежавшую с Камчатки спасаться в монастырь. Её дочке было лет тринадцать, обе они стояли в черном послушническом одеянии, счастливо улыбаясь, рассказывали, о том, что одной из них предсказано некими «старцами» стать игуменьей, а другой (дочке) быть замученной во время войны. Они улыбались и выглядели совсем счастливыми. Мне же, хоть и ждавшему так же, как и они, каждую осень войну, увы, улыбаться почему-то совсем не хотелось. Мне их было просто жаль.
В ту пору не было еще никакого епископа Диомида, (он тогда еще бегал по лавре в семинарском кители), но идеи его были уже живы. Да почему «уже». Такое ощущения, что в тех или иных образах, в России они были всегда. Помню, некая верующая бабушка, рассматривая мой пионерский значок, рассказывала, что на каждом конце звезды сидят по двенадцать бесов, а в центре, где было изображение Ленина, сидит сам сатана. И потому это печать антихриста. Помню, с каким запоем, я перечитывал С. Нилуса с его разоблачениями жидомасонов. Как взахлеб читал весь православный народ известный апокриф начала 90-х «Россия перед вторым пришествием». Помню, как переписывались в ручную не только акафисты, но и разные предсказания старцев про конец света, про печать антихриста. Манила в этом некая таинственность. Говорили об этом так словно заговор какой плели. Слышал я и о тех, кто с 70-го года, когда была реформа паспортов, (зеленые заменялись красными паспортами), так и не приняли новые паспорта. Они говорили, что красные советские паспорта бесовские. Что на них бесы сидят.
Сейчас, спустя почти двадцать лет, подобные воспоминания вызывают у меня щемящее чувство ностальгии по своему детству. Но я понимаю, что все это детство и оно прошло. Понимаю, что подобная народная вера, хоть и есть нечто трогательно наивное, но все же не есть само христианство с его учением о любви, покаянии и единстве в теле Христовом – Церкви. И потому, лично для меня диомидовцы, со всем их пафосом и претензией, словно законсервировались на каком-то детском наивном уровне веры. Это субъективно личное ощущение. Но появилось оно не на пустом месте.
Блог священника Михаила Неверова. ("Наша Камчатка")
