«Словно зеркало русской стихии,
Отстояв назначенье свое,
Отразил он всю душу России!
И погиб, отражая ее…»
(Н.М. Рубцов)
В советские времена этот день именовался Пушкинским праздником поэзии. Он всегда привлекал к себе внимание общественности и даже во времена сталинского террора сопровождался пышными и торжественными мероприятиями.
Отмечается с 1998 на основании Указа Президента Российской Федерации от 21.05.97 "О 200-летии со дня рождения А.С. Пушкина и установлении Пушкинского дня России".
В этот день в 1799 г. в Москве в семье отставного майора Сергея Львовича Пушкина и его жены Надежды Осиповны, урожденной Ганнибал, родился Александр Пушкин. «Пушкин – это наше всё», – сказал однажды поэт и критик Аполлон Григорьев. Всё – это не только слава, душевный подъем, полнота эмоции, краски чувств, постижение истины, но и – ошибки, падения, склонность ко греху, страх отчаяния, утрата смысла жизни, внутренняя борьба и нередкие поражения в ней.
«Без Пушкина не быть русскому искусству», – говорил Ф.И. Шаляпин. Основоположник русской классической литературы, создатель первой в России исторической драмы «Борис Годунов», положившей начало не только всей эпической русской драматургии, но и так называемой большой «русской опере», он оставил нам сотни поэтических шедевров, добрая половина которых положена на музыку.
В наши дни к Пушкину проявляется особый интерес. Прежде всего, в силу природы самого гения Пушкина – его всеохватности. Немаловажно и то, что ни с одним из писателей, живших позднее, русская читающая публика не чувствует себя столь лично знакомой. Но что мы знаем о его духовной жизни?
В школьные годы, мне довелось застать время правления советской власти, когда Пушкина делали убежденным атеистом, да и чуть ли не яростным революционером, почти что социалистом. «Поп – толоконный лоб…».
Возможно в силу того, что общество постепенно осознает значимость народного русского самосознания, нынешние работы пушкинистов нередко представляют Александра Сергеевича в роли крайне религиозного человека. И то и другое – крайности. Это был человек с глубоким понимаем христианства. Путь к вере от безверия, путь к спасению есть путь пушкинского странника.
В молодые годы жизнь его протекала вдали от тесных врат спасения. Западные веяния, кружившие над Россией в то время уже целое столетие, не могли хоть сколько не задеть Пушкина. Подобное состояние безверия, согласно пушкинистам, рассматривается, скорее всего, как следствие повального и безудержного вольнолюбия, каким он был заражен в начале своего пути.
«Но здесь меня таинственным щитом
Святое провидение осенило,
Поэзия, как ангел утешитель,
Спасла меня, и я воскрес душой».
Осенью 1824 года в Михайловском переживая глубокое уныние духа, тоскуя о возвышенной любви, он делает поэтическое переложение отрывков из «Песни песней», вовсе не задумываясь о богословской глубине произведения. Вскоре свет увидит «Пророк» (1826г.) – залог выхода из мрачной пустыни души
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился.
«Мрачное» состояние души поэта – точное соответствие пушкинскому творчеству.
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Таким образом, Пушкин определяет назначение поэзии, как пророческое служение поэта. «Веленью Божию, о муза, будь послушна» (Памятник, 1836г.)
В России поэт – больше, чем поэт. «И все те священные слова, которые произносил сам Пушкин, говоря о поэзии вообще и о своей поэзии в частности, мы, – писал И. А. Ильин, – уже не переживаем как выражения условные, «аллегорические», как поэтические олицетворения или преувеличения… Мы уже знаем и верим, что на этом алтаре действительно горел «священный огонь», что этот «небом избранный певец» действительно был рожден «для вдохновения, для звуков сладких и молитв», что к этому пророку действительно «воззвал Божий глас» и что до его «чуткого слуха» действительно «касался Божественный глагол»… и мы научились верно и твердо воспринимать его вдохновенность как Боговдохновенность».
Призвание Пушкина, отмечает Ильин, состояло в том, чтобы «принять душу русского человека во всей ее глубине, во всем ее объеме и оформить, прекрасно оформить ее, а вместе с нею – и Россию».
На фото: Нестеров "Отцы пустынники и жены непрочны"
Наиболее же отчетливо православное мировосприятие Пушкина выражено в стихотворении «Отцы пустынники и жены непорочны…», написанном за пол года до смерти.
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Все чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
Первоначально стихотворение начиналось словами «святые мудрецы». Заменив это обращение на «отцы пустынники», Пушкин указывает на источник своего замысла – великопостную молитву Ефрема Сирина. Все слово в слово, но совершилось чудо – молитва стала исповедью поэта.
Поэтическое вдохновение, великолепным плодом которого стало это знаменитое стихотворение, сродни религиозному откровению, но все же не тождественно ему. И после написания своего шедевра он привязан земному бытию, его не оставляют греховные помыслы.
Напрасно я бегу к сионским высотам,
Грех алчный гонится за мною по пятам…
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий. (1836г.)
На фото: памятник на месте дуэли Пушкина
Окончательное духовное преображение поэт претерпел после злополучной дуэли, в мучительных страданиях и предсмертной исповеди. В.А.Жуковский в письме к отцу поэта писал: «Когда все ушли, я сел перед ним и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видал ничего подобного тому, что было в нем в эту первую минуту смерти… Но что выражалось на его лице, я сказать словами не умею. Оно было для меня так ново и в то же время так знакомо! Это был не сон и не покой. Это не было выражение ума, столь прежде свойственное этому лицу; это не было также и выражение поэтическое. Нет! Какая-то глубокая, удивительная мысль на нем развивалась, что-то похожее на видение, на какое-то полное, глубокое, удовольствованное знание… Я уверяю тебя, что никогда на лице его не видал я выражения такой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, проскакивала в нем и прежде. Но в этой чистоте обнаружилась только тогда, когда все земное отделилось от него с прикосновением смерти. Таков был конец нашего Пушкина»…
«Наиболее совершенные его создания не дают полной меры его сил», – такова точка зрения литературной критики. Дал бы поэт еще нам что-либо великое, и что именно, или уж не мог дать, – это вопрос бесполезный, ненужный. То, что он оставил по себе то, чем он сам был в своих воззрениях, дает нам залоги для светлых чаяний и упований. «Всеобщая, неподдельная любовь к Пушкину сама по себе есть какой-то удивительный факт в истории русского духа, есть творческая сила нашей культуры», – отмечал В.Зеньковский.
На фото: Пушкинские места. Царское село
В нынешний день, без сомнения, во всех концах великой России и далеко за ее пределами Александру Сергеевичу Пушкину, его творчеству посвящены будут чтения и речи, и будет вновь дана оценка поэта от специальных, более опытных и умудренных ценителей.
Но о чем задумываются сегодня православные? Все то, что сеял великий русский поэт в плоть по немощи, по греховности да пожнет смерть и тление и в памяти людской пусть будет забыто. А то, что посеяно им в дух – разумное, духовное – пусть склонит к нему милость Божию, да дарует ему жизнь вечную и среди людей даст ему вечную память!
Галина Случевская
