Лет тридцать прошло, и, казалось, забылся один случай с грибами мухоморами, но, столкнувшись с ними снова, всё припомнилось, словно было вчера.
Между берёз вблизи домов часто бродили грибники. Мне так же захотелось, как и они собрать грибов – порадовать родителей.
С большим пакетом (нож мне не дали) отправился я к стоящим вдоль дороги берёзкам. Каково же было моё удивление, когда, идя вслед грибникам, я находил большие яркие красивые грибы. Они росли под берёзами – и я сразу окрестил их подберёзовиками.
Домой шёл гордый и счастливый, предвкушая похвалы и картошку с грибами.
Мать была в саду и прямо там, на скамейке под яблоней я раскрыл перед нею пакет, наполненный до половины. Мать улыбалась и даже ласково притянула меня к себе, впрочем, вдруг, взглянув в пакет, она переменилась. Улыбка исчезла, в глазах отразился гнев или скорее негодование, сменившееся страхом.
Она схватила меня за руки и начала спрашивать, не ел ли чего руками, не облизывал ли случайно пальцы? Рассуждала вслух о необходимости вызвать «скорую», промыть желудок…
Мне тоже стало страшно, но при этом недоумение снедало меня. Что случилось? От чего так вдруг изменилось настроение матери? Я ждал похвал, а вместо них гнев и странные вопросы.
Потом уже мне объяснили, что собранные мною грибы почти все ядовитые мухоморы, за исключением двух-трёх лиловых сыроежек.
Эти грибы были первые в жизни. Тогда я не умел не то что грибы различать, но даже возраст свой был мне неизвестен. Я знал только, что остался год до школы. Тогда мне было только шесть. Теперь мне тридцать шесть.
На фото: в посёлке Седанка
Судьба забросила в неведомые дали. Поселок Тигиль. Корякия. Камчатка. Случилось приболеть. Ангина. Кашель. Стоматит. Обрушилось как-то всё сразу. Ощущается слабость, глотать тяжело, пропал аппетит.
Мария, или как называют её подруги – Мариечка, хотя у той давно уже внуки – хозяйка, в доме которой я остановился, мне предложила особое лекарство. Держа в руках флакон с непрозрачной светло-коричневой жидкостью, она долго, искоса поглядывая на меня, повествовала о том, как местные жители – коряки, эвены – употребляют для лечения мухоморы.
Необходимо сказать, что сама Мариечка тоже корячка, человек удивительно добрый и немножечко даже наивный. Она рассказала, что настойка из мухоморов раны заживляет, силы прибавляет и многими иными целебными обладает свойствами. Один рассказ особенно запомнился своей простотой и детской наивностью.
Шли два мужчины в пургу, возвращались в посёлок из тундры. Устали до невозможности. И когда до посёлка оставалось 2-3 километра, один сел в снег, а идти приходилось по пояс в снегу, и сказал: «не могу больше». Второй достал из кармана кусочки сушёного мухомора. Съел сам и товарищу дал. Очень скоро ослабевший ощутил такой прилив сил, что, поднявшись, уже не обращал внимания на пургу и сугробы. Быстро они добрались до жилища. Правда потом, добавила рассказчица, бывает упадок сил и требуется отдых.
По ходу рассказа я, конечно, догадался, что в руках Мариечка держит настойку именно из мухоморов и, видя некоторое недоверие в моих глазах, она продолжила свое незатейливое повествование.
Захотела одна жена мужа отравить. Уж больно часто болел, сил не было лечить его и выхаживать. Нажарила жена мухоморов, скормила их мужу и ждёт пока тот окачурится. А он поел, подремал часок и говорит: «Грибки хороши, ты мне ещё таких поджарь». И стал муж выздоравливать – на пользу пошли корякские мухоморы.
Уговаривать меня не пришлось. Со всей готовностью я принял немного настойки.
Что дальше? Сенсаций и трансовых состояний не было. Я продолжал употреблять по ложке настойки за полчаса до еды. Стоматит мой слабеет, впрочем, глотать ещё больно. Резкого и скорого исцеления, как очень мне хотелось, не произошло.
Тигиль 27 марта 2008
* * *
Бурлаков, запряженных в баржи, уже не повстречаешь, а вот собак, запряженных в нарты, встретить возможно. За примером далеко ходить не надо. Стоит лишь забраться вглубь Камчатки, особенно в дни проведения Берингии и услышишь окрики каюров и лай собак, и увидишь при этом всё, как и древле: собачьи упряжки, везущие нарты с поклажей.
Техника вытесняет собак. В самом глухом Камчатском посёлке можно повстречать вездеход, автомобиль, чаще УАЗ, и даже мотоцикл, чаще тяжёлый.
Впрочем, не только от того душа болит, что вместо собак по селу бегут «бураны» и вездеходы, а вместо собачьих будок стоят гаражи, но и оттого, что народ спивается, кругом безработица и запустение. Здания, некогда добротные, жилые, многоквартирные, стоят без окон, без дверей, а часто и без крыши. В Усть-Камчатске такие дома на дрова и стройматериалы разбирают. А в Тигиле, Седанке и многих других местах они просто стоят.
Не так давно посёлок Тигиль «разморозили». По случайности (ли?) завезли уголь низкого качества, говорят, решили сэкономить. В известные года подобное расценили бы как вредительство.
Мороз стоял, по камчатским меркам небольшой, около 400 ниже нуля, но постоянный, без потеплений. Мало того, что уголь температуры не нагоняет, так еще и прорывы пошли. Фонтаны в Тигиле, словно в Петербурге. На морозе клубы пара вдоль по улице, в домах батареи трещат, лопаются, вода течет, мороз крепчает, а бежать некуда – тундра кругом.
Если бы такое было не в России – быть беде, не выжили бы европейцы. А тут многие по национальности коряки. Их предки в тундре, в любой мороз и в пургу со стадами оленей кочевали, и непогода была им не страшна. Оденет Ойя кухлянку по осени, оставит Айе–жене юколы и икры, и пойдет в тундру до весны. Иногда, впрочем, забежит, и то не столько, чтобы отдохнуть, а скорее, чтобы медведя принести, горного барана и соболей сороков сорок, чтобы чум устилать. Или так просто зайдет, жену и детей попроведать.
Так бы они и жили, но пришли купцы с материка, и теперь у коренных народов есть вездеходы, машины, дома высокие, одним словом – цивилизация. Нет только рыбы в реках, все больше браконьеры одни, и пушной зверь пропал. Добрейшие коренные народы спиваются (или спаиваются?). В наши дни в северных посёлках только и встретишь синих от пьянки, сморщенных мужиков и матерящихся детей. Дорог практически нет, а вот спирт и наркота, простите за выражение, в северные поселки доставляется регулярно. О курении просто умолчу – чуть ли не с пеленок.
В одной школе в селе Мильково мы 45 минут беседовали с учениками о вредных привычках, в том числе и о курении. На перемене, выходя из школы, попадаю в сплошной туман, глаза слезятся, дыхание учащается в поисках воздуха. Постепенно в тумане различаю знакомые лица – стоят мои девятиклассники, мальчишки и девчонки, и, как ни в чем не бывало, и даже не смущаясь «смалят». Звонок в школе, теперь не на перемену, звонок теперь на перекур.
Зато порадовали меня дети в посёлке Седанка. Заслуга в этом, пожалуй, не только детей, но и директора, Валентины Петровны.
Украинские корни ее ощутимы с порога. Захожу в школу при первом приезде в Седанку – навстречу незнакомая женщина. Сияет вся. Говорит: «Батюшка!» и сразу обнимает и целует, да так «щчиро», от души, что я подумал, что меня с кем-то спутали, но потом, увидев, как Петровна встречает других гостей, понял, что это просто типичный такой украинский характер.
Дети, в большинстве своём коряки, теперь тоже чуть-чуть украинцы. Такие же радушные, весёлые и искренние. Самое интересное, что на 600 человек, живущих в посёлке – 200 детей, 127 школьников, 60 ходят в детский сад, остальные должны скоро родиться. Спрашиваю детей: «Сколько вас у мамы?». Один сказал 9 (с мамой и папой), другой – 5. Один мальчуган, малыш совсем, так и не смог сосчитать и назвать по имени всех своих сестёр, лишь на некоторых показывал пальцем.
Дети буквально нас окружали. И по мере того как собачьи упряжки с гонки подтягивались в посёлок, детей становилось всё больше. Они как виноград облепили нарты, снегоходы «бураны». Осмелев, стали расспрашивать всех обо всём.
Мужчин видеть почти не довелось. Один подошёл шатаясь. Сначала уверял, что он очень трезвый, а потом предложил коготь медведя купить на амулет. Мы (два священника) ему Крест Христов показали – он сразу отпрянул.
На фото: отцы-миссионеры: иеромонах Дорофей и иерей Владислав
Мужчины, которые потрезвее, – один дрова колол, двое «буран» чинили. Остальные, сколько я не искал – а я действительно искал мужчин (у нас сломалась нарта, и необходимо было выпросить у какого-нибудь мужика два болта и металлическую пластину для починки) – найти не удалось. Не то чтобы в посёлке не было болтов – в каждом дворе то вездеход, то трактор, то «буран». Где же ещё быть болтам, как не в таких хозяйствах? Только вот хозяев, мужчин обнаружить не удалось. В каждой хате, вросшей в снег, мне говорили, что хозяин или пьян или на рыбалке.
На море корюшка идёт. До Охотского моря от Седанки километров 25-30. Кто знает, что такое свежая камчатская корюшка? Весна, на дворе тепло и рыба к берегам на нерест подходит. Корюшка местная большая, сантиметров по 30 каждая, да ещё идёт стаями, ловится сотнями. На лёд выбросишь, а она огурцами свежими пахнет. Икры полное брюхо. Мы ею собак кормили. В Москве, говорят, по 1000 и более рублей за килограмм сушёной корюшки дают. Впрочем, мы не об этом, а о том, что мужчины – добытчики… Кстати, не только мужчины. Пошёл я как-то в Усть-Камчатске к рыбакам. Мне их из окон квартиры хорошо было видно. Сидят на льду чуть не сотнями, добрая половина посёлка, я уже не говорю о тех, кто на «буранах» уехал вдаль по озёрам, так что их и не видно.
Подхожу к одному рыбаку, пытаюсь разговориться. Слышу по голосу – бабушка. Я от удивления рот раскрыл. А она мне на чистом украинском: «Та нас багато на льду, мы вже на пэнсии, нема чого дома сыдиты. Ось там бачте, теж бабця, и биля мене теж була, та видийшла онука кормити. Зараз прийде».
Пригляделся я и точно – кругом одни бабушки, а мужчины ходят дальше, где рыба покрупней и побольше.
А добродушная бабуля вручила мне удочки, провела мастер-класс по ловле корюшки и добавила, что сегодня ещё будний день, а если прийти сюда в субботу или в воскресенье – тут и женщин и парней и детишек немало. Сейчас те, кто помоложе – кто на работе, кто на учёбе. А в свободное время – все здесь, если конечно корюшка идёт.
В Седанке рыбные места не так близко, поэтому женское население и дети были в посёлке.
Детей в посёлке, как мы сказали, много, но со слов директора школы настоящей украинки Петровны, стало понятно, что рано радоваться.
Отцы ловят корюшку, и сразу многие меняют её на «жидкую валюту». Матери кормят ватагу детей от случая к случаю. «Захожу к одной, – говорит Петровна, – она носки сидит вяжет. Говорю: «у тебя дети накормлены?» А она мне носки показывает: «Сейчас довяжу, продам, есть куплю, сварю и кормить буду».
А если не продаст? Хорошо в школе организовано бесплатное двухразовое питание. А на каникулах? Во время учебное кормятся дети в основном тем, что сами заготовят. Спасибо директору, организовала: дети огород сажают, рыбу солят, грибы, ягоды в тундре собирают, варенье варят. Школа для себя даже хлеб печёт. Только на охоту Петровна с детьми не ходит. Всё остальное, как у Макаренко.
Школа при этом нищая. Не хватает элементарного: тетрадей, канцелярских принадлежностей, бумаги для рисования (дети тундры тоже любят рисовать), бумаги формата А4 и ватмана для стенгазет. На вопрос, что вам нужно? Учителя дружно ответили: «Всё!».
Не успеваю договорить, как со всех сторон дополняют: «И мячи тоже, и лыжи, и линейки, и обувь, и книги…» Всего я и не упомнил. Да и стоило ли запоминать? Ведь школе нужно действительно всё!
Перед поездкой на Берингию, в Петропавловске, в одно из воскресений при полном храме народа на проповеди я рассказывал о предстоящей поездке, и, зная нужды северных поселков, просил принести ручки, тетради, бумагу, книги и прочее, для благотворительной передачи в посёлки Корякии.
Пусть станет стыдно тем, кто меня слышал, мог откликнуться и не сделал этого. Принесли нам в основном старые потрёпанные книги и бумажные иконки. Одна женщина, дай Бог ей здоровья, сунула в руку 2000 рублей.
Корякия, Север, нуждаются в помощи. В посёлке Тигиль не достроена Церковь. Нет средств. В школе посёлка Седанка никогда(!) не было капитального ремонта. Не хватает элементарных вещей.
На фото: посёлок Тигиль. Храм ещё в "лесах"
Наш миссионерский отдел (будут ещё у нас поездки) по-прежнему принимает пожертвования для наших братьев и сестёр на «северах». Или можем подсказать, к кому там напрямую можно обратиться. Было бы желание помочь!
Иеромонах Дорофей (Урусов)
Фото автора
