"Идет весна. Прошумели скворцы над садом, — слыхал их кучер, —
а на Сорок Мучеников прилетели и жаворонки.
Каждое утро вижу я их в столовой: глядят из сухарницы
востроносые головки с изюминками в глазках, а румяные
крылышки заплетены на спинке. Жалко их есть,
так они хороши, и я начинаю с хвостика".
Иван Шмелев "Лето Господне"
22 марта Православная Церковь чтит память сорока мучеников Севастийских.
Этот подвиг свершился в начале IV века, когда христианство уже было признано в Риме государственной религией. Гонения продолжались еще в провинциях.
В то время в провинциальном армянском городе Севастии располагалась дружина, состоявшая из сорока каппадокийцев, под начальством Агриколая. Воинская дружина была христианской братией, однако их предводитель оставался неуклонным язычником, который задался целью «образумить» свое войско. Их было сорок — красивых, сильных, мужественных. Однако крепость и красота тел меркнут в сравнении с силой и бессмертной красотой души.
Желая заставить их отказаться от Христа, Агриколай увещевал, сулил императорские милости, а затем собрался сломить их упорство силой. Отступникам озвучен приговор — «побить камнями». Но камни летели мимо. Их заточили в темницу, где воины явственно услышали голос: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет. Дерзайте и не страшитесь, ибо восприимете венцы нетленные». Новый день готовил новые испытания.
Зима для Севастии в тот год выдалась холодной, стоял сильный мороз. Пленникам приказали раздеться, и следовать к замерзшему озеру, где их оставили под стражей во льду на всю ночь. На берегу устроили баню, для пущей насмешки над страданиями упорствующих безумцев.
В первом часу ночи, когда холод стал еще страшнее, тела мучеников обледенели, один из сорока побежал в баню. Но тело несчастного не справилось с желанным теплом – он умер, как только переступил порог источника «губительного тепла». Святитель Василий Великий восклицает о нем: «Жалкое зрелище для праведных! Воин-беглец, первый из храбрых — пленник, овца Христова — добыча зверей. Но еще более было жалко, что он вечной жизни не достиг, и не насладился настоящею; потому что плоть тот час у него рассыпалась от действия на нее теплоты».
В третьем часу ночи неожиданно стало светло, лед растаял, и вода в озере стала теплой. В это время сторожившие мучеников спали, кроме одного темничного сторожа Аглаия. Его не оставляли мысли о случившемся: отделившийся от мучеников погиб, а те остаются живы. Вдруг он увидел свет, исходивших от страдальцев и 39 венцов над их головами. Их не сорок. Один уклонился. Не достает полноты. Немедленно разбудил он спавших стражников, сбросил с себя одежду и на глазах у всех побежал в озеро, восклицая: «И я христианин! Господи Боже, я верую в Тебя, в Которого и эти веруют!» И число их было восполнено.
В ярости обезумевший властитель повелел вывести мучеников из озера и перебить им голени молотами. Истерзанные тела умерших положили на колесницы и повезли на сожжение. Но что это? Самый юный из воинов Мелитон еще дышит. Его мать, стоявшая среди жаждавшей зрелища толпы, видела это и казалось бы естественным выхватить любимого сына из рук палачей, оставить его в живых: может оправится, может, пожалеет своей загубленной жизни. Но происходит иное: мать поднимает живое дитя и кладет его на колесницу рядом с мертвыми товарищами, обрекая его на смерть, телесную смерть. Просит его не бояться и не отступать. «Она не пролила слезы малодушия, не произнесла ничего низкого и недостойного по времени; но говорит: «Иди, сын, в добрый путь со сверстниками и с товарищами; не отставай от сего лика; не позже других явись ко Владыке», — так представляет это событие Василий Великий.
Кости святых мучеников после костра остались невредимы, их выбросили в реку, опасаясь почитания святых мощей. Спустя три дня мученики явились во сне епископу Севастии Петру и повелели ему взять кости из реки. Тайно ночью епископ с несколькими священниками пришли к реке. О чудо! Кости мучеников сияли в воде словно звезды. Христиане собрали останки святых и с честью похоронили их.
Имена множества древнехристианских мучеников и исповедников история не сохранила, они ведомы только увенчавшему их подвиг Небесному Отцу. Но всю доблестную Севастийскую дружину мы знаем поименно. Да молят Всемилостивого Творца о нас, немощных, святые мученики Кирион, Кандид, Домн, Исихий, Ираклий, Смарагд, Евноик, Валент, Вивиан, Клавдий, Приск, Феодул, Евтихий, Иоанн, Ксанфий, Илиан, Сисиний, Ангий, Аетий, Флавий, Акакий, Екдит, Лисимах, Александр, Илий, Горгоний, Феофил, Дометиан, Гаий, Леонтий, Афанасий, Кирилл, Сакердон, Николай, Валерий, Филоктимон, Севериан, Худион, Мелитон и Аглаий. И да звучит в день их памяти в наших молитвах спасительная для нас священная музыка их имен!
Издревле на Руси в этот день выпекали сорок «жаворонков» — небольшие булочки в виде птиц. Откуда такой обычай? Если понаблюдать за этими птицами, они то взмывают вверх, то «камнем» падают к земле. Жаворонки — символ легкокрылого полета в Горняя Севастийских страстотерпцев. В дни Великого поста, на который выпадает память сорока мучеников, такой обычай окрыляет христиан в несении великопостного труда.
Галина Случевская ("Наша Камчатка")
