Любите любовь и друг друга
до самоотвержения
Старец Иоанн (Крестьянкин)
Что может быть прекраснее любви? Идиллия – любить и быть любимым. Дадим на секунду волю мечтам и представим, что эта идиллия – реальность. Зла больше нет, миром правит любовь!
Пройдёт вражда племён
Исчезнет ложь и грусть…
Теперь, пожалуйста, проснёмся. Мы с Сергеем Есениным просто мечтали – в жизни так не бывает. О жизни точнее поёт Виктор Цой:
Две тысячи лет война,
Война без особых причин …
Война войной, но стремление к миру и любви присутствует в человеке всегда и неизменно. Быть может несоответствие стремлений и реалий и рождает, как попытку вырваться из серой обыденности, дни возвышенной памяти и почитаний высоких идеалов?
Не только в Церкви существуют такие дни, но и в миру (так православные называют светское общество) празднуют 8 марта, день святого Валентина, 23 февраля – праздник давно вышедший за рамки военной тематики.
В эти редкие дни принято быть необычными: нарядными, добрыми, дарить цветы и подарки, говорить о любви и в любви признаваться, делать несвойственную работу друг за друга. Как, например, в одной семье: 23 февраля готовит дома всегда жена – профессиональный повар, тогда как в остальные дни этим занимается исключительно муж.
Вернёмся ко дню святого Валентина. Интересная и редкая особенность: церковные люди, как правило, не отмечают день своего святого, его отмечает нецерковный народ. Православные в середине февраля Сретение справляют, а о дне святого Валентина многие имеют лишь самое опосредованное, отдалённое представление, а нередко даже с жесткой критикой относятся к отмечающим.
Зададим вопрос: критикуют сам праздник или злоупотребления, связанные с ним?
Остановимся подробнее на этом вопросе. Предания, связанные со святым Валентином весьма многочисленны и противоречивы. Неблагочестивые вариации жития святого мы отметаем сразу, ибо, как уже было сказано, Валентин причислен к лику святых. Грешников и развратников Церковь не прославляет, то есть жизнь Валентина (житие) достойно восхищения и почитания.
В III веке в Риме действительно жил священник Валентин. Империя воевала и император Клавдий II, опасаясь, что привязанность к женам и детям отрывает мужчин от солдатской повинности, запретил венчания и свадьбы.
Правоверие в те времена было не в почёте. Шутка ли сказать: император Рима считался божественным. Он «всесвященнейший» не терпел конкурентов, и почитающих Христа, как Бога, казнил без милосердия. А тут не просто христианин – священник (по другой версии епископ), переступив государево повеление, молится о новобрачных, благословляет детей, всемерно способствует тому, чтобы любящие сердца соединились.
Валентин был арестован, отправлен в темницу. Темничный страж (по-нашему – начальник СИЗО) привёл к нему свою слепую дочь. Очевидно, что не только девушка, всем сердцем, слушая голос молитвы незримого святого, полюбила. Но и сам Валентин в свой предсмертный час, сознавая, что казнь, быть может, мучительная и жестокая, близка, полюбил свой зримый, но совершенно недосягаемый лучик, озаривший светом мрачную темницу.
Джулия, так по преданию звали девушку, была действительно недосягаема, ибо священники Рима (так и доныне на Западе) принимали обет безбрачия, и, влюбляясь, а это, несомненно, случалось, ведь они тоже люди, хранили тайну своего сердца, как сказал через века русский поэт:
Смотрю, томлюся и вздыхаю,
Но строгий долг умею чтить.
Страшусь желаньям сердца льстить,
Молчу… и в тайне я страдаю.
Лишь после казни Джулия получила послание, где прочла… Да, прочла, молитвами святого она исцелилась. Прочла о великом нежном чувстве, о любви, которую Валентин забрал с собою на небо.
Тебя я встречу где-то в мире,
За далью каменных дорог,
На страшном, на последнем пире,
Для нас готовит встречи Бог.
А.Блок
История вполне романтическая, но сколь возвышенна она и чиста! И сколь прискорбно, что веками эта возвышенная и красивая история любви обрастала небылицами и покрылась пошленьким налётом. Страстен человек, движение крови и плоти, готов принимать он за чувство.
Бьётся сердце беспокойное,
Отуманились глаза.
Дуновенье страсти знойное
Налетело как гроза.
Н.А.Некрасов
На наших глазах, нередко с нашего согласия, оболгано бывает и осмеяно всё то, что для сердца русского, исконно православного – так дорого и свято.
Не принижает ли понятие «любовь», постель в первый вечер, а то и час знакомства? Гражданский брак – может быть крепкая семья? А демография в какую сторону растёт на фоне многомиллионных абортов и узаконенного общественным мнением разврата?
Эпизод на известной «Юрмале»: артист, не удивлюсь, если народный, лицо известной национальности с русским именем на Е и фамилией на Ша, смешит народ и рассказывает про Золушку, простую русскую девушку, которой смеха для, а не разврата ради, нацепил кто-то ценник на спину 2000 у.е. Она идёт по городу а на неё кругом все обращают внимание: иные ругают, иные говорят непристойности…
В итоге целомудренная девушка сдалась, «снялась» и в конец развратилась, став девкой с панели (богато одетой).
Лицо известной национальности цинично смеётся, издеваясь, со смаком и подробностями, не над своим народом. Почему «лицо» смеётся – можно понять, но вот почему русские слушатели в зале и многомиллионная армия телезрителей-славян смеётся, когда на глазах у всего мира образ русской красавицы, целомудренной невесты и будущей матери, а в её лице всех невест и матерей, нагло оголяется и опошляется, втаптывается в грязь и превращается в пепел – мне, православному, понять не дано.
Не случайно, как видно, архиепископ Кентерберийский, заговорил о введении в правовое поле английского законодательства некоторых законов шариата. Впрочем, не станем комментировать данных призывов. Англия далеко.
А вот за Россию, как за Державу — обидно.
Поют пичуги. Пашня дышит
Под ветром пенится листва.
Но только этого не слышит
Иван, не помнящий родства.
Над светлой речкой плачет ива,
И звезды падают с ветвей,
Но прочь уходит торопливо,
Иван, не помнящий корней.
Вновь сердце, радуя и раня,
Плывёт в ночи пасхальный звон…
Я говорю: «Опомнись, Ваня»,
Но ничего не помнит он.
Геннадий Григорьев
Мы
Онемели, оглохли, ослепли…
И теперь в час духовной весны,
Мы похожи на тонкие стебли
На поникшей берёзе страны.
Православные корки засохли,
И, увы, мы духовно без них
Онемели, засохли, оглохли,
Став страной слепоглухонемых.
Но хранит ещё почва Отчизны
Всех святых наших слёзы и кровь.
Посему возвращается к жизни,
Зеленеет духовная новь!
Прозревая и слух обретая,
Просыпаясь, как после зимы,
Оживает Россия святая,
Слава Богу, а значит, и мы!
Евгений Санин
Впрочем, не об этом – о горьком, мы хотим говорить. Неблагочестное, горькое в повествовании сделаем тёмным фоном, чтобы на нём ясней и отчётливей проступили высокие светлые мысли.
Иеромонах Дорофей (Урусов),
Руководитель Миссионерского отдела епархии.
